Лидер или менеджер должен придумать внятно объясняющую наш запутанный кибернетический мир структуру, которая способна проявиться в активной производительной деятельности. Бизнес-образование, с его обширной и разнообразной программой, практицизмом, глобальным подходом и точными расчетами, позволяет создавать структуры, с помощью которых можно собрать и должным образом обработать огромные количества информации.

Фраза о том, что «бизнес-школы воспитывают «лидеров завтрашнего дня» - одно из наиболее расхожих клише, фальсифицирующих опыт MBA. Успешный менеджер и лидер-визионер – совершенно разные понятия. Лидеры не обсуждают за круглым столом свои «12 лидерских качеств». Хотя откуда мне знать? В конце концов, на последнем разборе полетов я получил 3.57 из 5 за мои «ВВ» («Вдохновение и Видение») – сравните со средне-школьным (3.86) и общегрупповым (3.98) баллом.

Я больше не претендую на визионерство (к тому же, у меня было достаточно видений в годы моей бурной юности). На курсе по выработке лидерских качеств в бизнес-школе Wharton я написал следующее предсказание своего будущего: «К пятидесяти годам я уйду на пенсию, поселюсь на Карибах, и, вместе с моей красавицей-женой буду пить супердорогое вино, и прогуливаться по тенистым садам». Конечно, мои 3.33 за ЧН («Честность и Надежность») отчасти ставят под сомнение мой радужный прогноз (средний балл у нас в группе составил 4.18). Один из моих соучеников заметил: «называя Ари надежным человеком, я учитываю, что у него просто немножко иная шкала ценностей». Что верно, то верно, хотя я недостаточно твердо придерживался призывов собственной совести: «Когда вы возвысились над похвалою и порицанием, когда ваше сердце бьется широко и полно, как бурный поток, - тогда зарождается ваша добродетель» (Ницше). Здесь, в Wharton, мое сердце не разлилось подобно бушующим потокам великой реки. Скорее, я обитал в своеобразном аквариуме.

Тем не менее, моя учеба здесь окупилась сторицей. Интересно, смог бы я сказать то же самое о юридической школе?

Всем нам хорошо знакомы непрекращающиеся споры о преимуществах юридического образования перед степенью MBA. Обосновывая свой выбор, я писал в своих вступительных эссе: «Для меня MBA – нечто большее, нежели простое натаскивание в разнообразных подсчетах. Предлагая свой вариант идеального устройства республики, Сократ утверждает, что до тех пор, пока философы не станут правителями, а правители – философами, подлинно национального государства достичь не удастся. В наши дни успешный менеджер должен представлять собой философа, обладающего широким кругозором. Этот кругозор позволит ему применять теоретические построения для решения разнообразных реальных ситуаций».

Говорил ли я серьезно? Приведу здесь работу Бернара Жендрона (Bernard Gendron) «Технологии и положение человека» (Technology and the Human Condition (1977)), которая позволяет уяснить состояние современного общества. Человеческую историю можно представить в виде трех технологических стадий – аграрной, индустриальной и постиндустриальной (которую я буду называть кибернетической). Аграрные технологии явились продолжением человеческих конечностей, то есть, к примеру, колесо, плуг и нож усилили действие ног и рук. Затем произошла промышленная революция, начавшаяся с изобретения парового двигателя и увенчавшаяся открытием атомной энергии. Промышленные технологии увеличили мускульную силу человека и сделали возможным возникновение систем транспорта и коммуникаций наряду с современными мегаполисами и массовым производством. И, наконец, последней стадией (в которой, собственно, мы сейчас и находимся) является кибернетическое (постиндустриальное) общество. Оно зародилось в начале 50-х годов, достигло кульминации в 80-е – 90-е и продолжает развиваться в настоящее время. Как многократный усилитель когнитивных способностей человечества, кибернетическая технология, она же компьютер, стала неотъемлемой частью инфраструктуры развитой цивилизации.

Учитывая вышеописанный контекст, мы можем оценить современную ценность MBA. Мы живем в очень сложно устроенном обществе – даже пару десятков лет назад невозможно было себе представить чего-либо подобного. Придумав искусственное продолжение наших конечностей, увеличив нашу мускульную силу, мы сумели многократно нарастить человеческий интеллект. Таким образом, принимая решения в современном мире, мы неизбежно сталкиваемся с обилием информации. Лидер или менеджер должен придумать внятно объясняющую наш запутанный кибернетический мир структуру, которая способна проявиться в активной производительной деятельности. Бизнес-образование, с его обширной и разнообразной программой, практицизмом, глобальным подходом и точными расчетами, позволяет создавать структуры, с помощью которых можно собрать и должным образом обработать огромные количества информации. Подобные структуры становятся основанием для глубокого стратегического анализа и принятия решений.

Существует еще много различий между MBA и другими программами постдипломного образования. Проработав несколько лет, затем, подвергнувшись жесточайшему отбору, обладатели MBA обычно становятся в высшей степени разносторонними, активными личностями. Упрек в том, что программы MBA вовсе не обязательно готовят «хороших менеджеров» весьма спорен. Мы определенно представляем собой наиболее многообещающую, тщательно отобранную когорту потенциальных менеджеров по сравнению с другими демографическими группами. Отсюда следует совет по улучшению программы MBA в Wharton: постарайтесь, чтобы новый председатель приемной комиссии не потерял, а преумножил наследие Роуз Мартинелли (Rose Martinelli). Наймите еще одну оперную певицу (первые 15 лет своей карьеры Роуз Мартинелли посвятила профессиональной оперной сцене – прим. ред.)!

Дело в том, что основной ценностью MBA является, пожалуй, не столько знания, сколько опыт. Наше общение, наш Walnut Walk (шествие по главной улице Филадельфии в весьма специфическом наряде - прим. ред.), наша вечеринка на Хэллоуин, наши загулы в Лас-Вегасе и Пуэрто-Рико – короче говоря, дружба между очень разными, но одинаково выдающимися личностями, характеризует учебу в Wharton и (в меньшей степени) в других топовых бизнес-школах.

В любом случае, я устал от бесконечных споров о ценности MBA. Наш опыт нельзя измерить в точных единицах. Тем, кто живет вне вышеупомянутого аквариума, очень трудно о нем рассказать. Я, например, поступил в Wharton, чтобы реализовывать себя как художника, познавать смысл жизни и соблазнять хорошеньких студенток. Только последний пункт оказался нереализованным. И, несмотря на мой скромный балл за «ВВ» («Вдохновение и Видение»), я чувствую, как во мне гудит Вселенная, и голос природы будоражит мой дух. Однако мне не следует рассказывать вам об этом, поскольку меня могут посчитать сумасшедшим. Что же касается ценности MBA, наше образование лучше всего описывается с помощью словосочетания «прикладная философия». В нашем непростом современном мире можно быть уверенным только в трех вещах: смерти, налогах, и в том, что, пока обладатели MBA не станут политиками, или политики – обладателями MBA (ну или, по крайней мере, не начнут нас нанимать) – совершенного общества достичь не удастся.

По материалам статьи Ари Честера, Wharton 2006  и topcareer.ru